Два окошка

Жили-были два окошка. Одно из них выходило в сад. В саду, прямо возле окна, росли три куста красных роз, чуть дальше светилась небольшая клумба ярко-оранжевой настурции, по обе ее стороны раскинулась темно-сиреневая сирень, а еще дальше, уже возле забора, зеленели высокие тополя.

Куда смотрело второе окошко, сказать трудно. Его стекло было разрисовано таинственными серебряными узорами, переплетениями сверкающих нитей, прекрасными загадочными виньетками. Конечно, это было зимнее морозное окошко. Это была картина, которая висела напротив первого окна, окна в яркий, разноцветный сад.

Окошки оказались рядом недавно. Они познакомились, ни разу не поссорились, по утрам здоровались, но не дружили. Они не любили друг друга, они друг другу завидовали.

«Мои красные розы, — думало первое окошко, — конечно, чересчур ярки, настурция так и старается каждому на глаза попасться, сирень всегда взлохмачена, а тополя просто староваты. Зато как бы пошел мне изысканный серебряный наряд того окна!»

А то, зимнее окошко, печалилось: «Вот бы сбросить зимнюю одежду, надоевший сиреневый занавес! Улыбнулись бы за моим прозрачным стеклом розы и настурции, пушистая сирень и мудрые тополя покачивали бы ветками».

…Коротка память. Забыло окошко, то, что в сад смотрит, что само оно попросило художника нарисовать его зимой. Коротка память… Забыло нарисованное зимнее окошко, что живет за ним прекрасный сад. Вот и завидуют два красивых окошка друг другу. Вернее, одно окно само себе завидует. Потому и конца этому не будет.